Председатель совета директоров МДМ-банка Александр Мамут два месяца назад был избран руководителем рабочей группы по банковской реформе Российского союза промышленников и предпринимателей. Подготовленные ею принципы этой реформы легли в основу обсуждения на Совете по предпринимательству при правительстве и дальнейшей работы над правительственной концепцией. Сегодня Александр Мамаут отвечает на вопросы обозревателя газеты ‘Время новостей’ Андрея Денисова. – Вы представили свой план на Совете по предпринимательству при правительстве. В каком формате идет дальнейшая работа? – Создана рабочая группа, которую координирует начальник департамента финансов аппарата правительства Антон Дроздов, прошло ее первое заседание с участием Татьяны Парамоновой и Владимира Горюнова от Центрального банка, Сергея Игнатьева от Минфина, Александра Шохина от Госдумы, Гарегина Тосуняна от Ассоциации российских банков. РСПП представлен Игорем Юргенсом и мной. Дальше порядок такой. 27 сентября правительство планирует рассмотреть стратегию развития банковской системы, которая затем должна реализовываться им совместно с Центробанком. Задача нашей группы – формировать точку зрения именно правительства. И РСПП, готовя предложения по реформе, в первую очередь апеллировал к правительству. Хотя в Союзе эту группу поручили возглавить мне, мы все же не банковский профсоюз, и наши предложения – это идеология, которая идет от реальной экономики. – В чем состоит эта идеология? – Единственным источником экономического роста в инвестиционно-финансовом смысле сегодня является прибыль компаний топливно-энергетического сектора, некоторых металлургических, отдельных экспортно-ориентированных и высокорентабельных на внутреннем рынке компаний. Плюс среднесрочные кредиты Сбербанка практически этим же компаниям. И это все, за счет чего сегодня развивается экономика. Она не развивается за счет бюджета, потому что и не должна таким образом развиваться, и не развивается за счет притока прямых внешних инвестиций – климат еще не дозрел до той стадии, когда сюда ринулись бы капиталы, как в свое время в Китай, Индонезию или другие страны Азии и Восточной Европы. При этом в стране нет банковской системы, которая могла бы стать источником масштабного инвестиционного процесса. Я постоянно привожу простой пример: вся кредитная деятельность банка, где я работаю, ‘завязана’ на пассивы, объем неудовлетворенных заявок по кредитам составляет примерно миллиард долларов. Вместе с тем, например, у наших двух клиентов – ‘Сибнефти’ и ‘Русала’ – объем подтвержденного паспортами сделок экспорта составляет 3 млрд долл. Понятно, что под это обеспечение им можно давать деньги. Однако мы не можем ни одного из этих клиентов обслужить полностью, и они инвестируют из прибыли. А таких компаний около полусотни в стране. Татьяна Владимировна Парамонова говорит мне: ты недооцениваешь рынок капитала, надо брать деньги с рынка капитала. Но проблема в том, что именно эти же компании и могут привлечь деньги на рынке – больше никто. Мы сформулировали три цели реформирования банковской системы – сделать ее основным финансовым ресурсом экономического роста, привлекательной для инвестиций, надежной. Достижение этих целей должно позитивно сказаться на инвестиционном климате. Если все согласны с такой идеологией, то дальше можно обсуждать методы. – Все же сначала давайте закончим с идеологией. Чиновники ЦБ не раз высказывались в том смысле, что банковская система не нуждается в кардинальном реформировании, поскольку соответствует сегодняшним запросам экономики. – Ну да, ‘имеем то, что заслуживаем’… Мне кажется, это не совсем так просто. Если бы мы не занимались реформированием экономики, то можно было бы утешиться и этим. Но сейчас государство одновременно проводит несколько структурных реформ, и именно комплексный подход создает своего рода дополнительные риски успеха. В то же время в реформировании банковского сектора мы видим системное отставание, а это означает, что не развивается инфраструктура экономики. Конечно, это создает дополнительные проблемы для роста. – Но главное средство достижения поставленных целей, которое предлагает РСПП, – концентрация капитала путем установления новых требований к банкам. По этому поводу вам уже предъявили целый ряд претензий – и в недобросовестной конкуренции, и в административном подходе к регулированию… – Я поясню, что мы предлагаем. Мы говорим о необходимости повышения капитальных требований к банкам, которые имеют генеральную лицензию – я называю ее лицензией федерального уровня. Мы предлагаем забыть существующую систему лицензий (обычные, ограниченные, валютные) и ввести два типа лицензий – лицензии федерального и регионального уровня. На федеральном уровне должно быть разрешено открывать филиалы в любом регионе, обслуживать любую клиентуру, начиная с бюджета и заканчивая населением, иметь прямые корсчета с иностранными банками и так далее. Остальные банки получают региональные лицензии – возможность делать все то же самое, что и банки федерального уровня, но в пределах одного или нескольких регионов. Это уже зависит от того, как Центральный банк ведет регулирование: если теруправление ЦБ видит, что некий банк не достиг федерального капитала, но ему вполне по силам работать не только, например, в Самаре, но и в Нижнем, Татарии, Астрахани, ему это должно быть разрешено. Я не вижу здесь какого-то ущемления прав. Если ты небольшой, но хочешь работать – работай, развивайся, совершенствуйся в своем регионе, где знаешь и местный бизнес, и население, и губернатора. Для выдачи лицензии федерального уровня нет необходимости: есть коротношения с банками федерального уровня – питерскими, московскими, и это дешевле, чем создавать филиал в Москве. Сегодня у нас сотни банков зарегистрированы в одном месте, находятся в другом, услугу предоставляют в третьем, а цена этим банкам 100 тысяч долл. Все, что у них есть, – это лицензия, которая позволяет иметь счет и проводить платежи. Мне говорят: ты хочешь убить конкуренцию, остаться один. С моей точки зрения, конкурентная среда сегодня и так серьезно искажена: на федеральном уровне – имеющими различные преференции госбанками, на региональном – банками, близкими к местным властям. Мы же предлагаем создать среду для конкуренции по всем понятным объективным критериям. Я считаю, что уровень капитала – это объективный критерий, и в нем нет никаких признаков ‘тендера на уполномоченность’. Мне говорят: то, что ты предлагаешь, – это ограничение экономической свободы. Но любое лицензирование – это уже ограничение. Когда мы подняли требования к уставному капиталу страховых компаний, их стало меньше на тысячи – ушли те, кто занимался сомнительными операциями. Ничего страшного. Зато когда уже на первом этапе останется, условно говоря, 100 федеральных банков, можно будет сделать совершенно другим надзор – не формально-арифметическим, а надзором за существенностью рисков, процедурами принятия решений. В рамках такого надзора вы уже оцените достаточность капитала, открытость информации, создание адекватных резервов, сможете вовремя принять меры. То есть вы устанавливаете определенный контроль и налагаете определенную ответственность. И в этом есть эффективность. – Как на ваши предложения реагируют представители Центробанка? Ведь в общем дискуссия о банковской реформе в России – это спор, в котором ЦБ по одну сторону стола, а все остальные – по другую. – Объективности ради надо признать, что они все прекрасно понимают. Но, знаете, как в ‘Капитале’ Маркса – анализ действительности адекватен, а выводы и прогнозы… По срокам, целям, по ощущению и пониманию места банковской системы в экономике есть проблемы. – Есть перспектива договориться? – Надеюсь. Хотя вот Татьяна Владимировна Парамонова говорит: не спешите вводить международные стандарты, давайте с 1 января 2004 года введем их уже для всех, а то сейчас введешь – и половины банков не станет. Я спрашиваю: и вот с такой системой, где половины банков по международным стандартам нет, вы предлагаете жить до 2004 года?.. Давайте их введем хотя бы для целей реформы. Вместе с этим мы отстаиваем серьезные изменения порядка налогообложения банков. Фискальный интерес государства в этом вопросе не должен быть приоритетом. Важнее для общества рыночная, адекватная оценка активов, возможность создания под такую оценку соответствующих провизий, и только потом – налоги. – Отдельная и большая тема банковской реформы – что делать с госбанками. Ваша личная позиция известна: государства на этом рынке быть не должно. – Мне кажется, важно понять, для чего госбанки вообще создаются. По-моему, чтобы работать с бюджетными средствами. Но мне знакома такая точка зрения, которой придерживаются в Минфине: есть банки новые (РБР, Россельхозбанк), а есть старые, ‘с историей’ (Сбербанк, ВТБ, ВЭБ). Банки ‘с историей’ достались нам по наследству, и следует признать, что государство не ставит перед ними никаких задач в макроэкономике или структурной политике, а участвует из коммерческих соображений, просто извлекает прибыль (кстати, хотелось бы понять: какую прибыль государство получает, например, от ВТБ). Новые же банки созданы под специальные задачи, но поскольку специальные задачи они не могут решать никакими иными способами, кроме как на основании универсальной лицензии, то она им и выдана. А у старых, соответственно, универсальная лицензия есть потому, что они ‘с историей’… Моя позиция заключается в том, что государство в банках не должно заниматься никаким бизнесом. У государства есть другой бизнес, эксклюзивный и значительно более доходный, – сбор налогов. Государство получает налоги от всего, что в стране живет и дышит, и для него было бы намного прибыльнее заниматься тем, чтобы поливать эту ‘грядку’. Никакие дивиденды от ВТБ не сравнятся с тем, что дает увеличение сбора налогов. Но я также понимаю, что есть какие-то сферы, до которых бизнес не доходит своим ‘оживляющим воздействием’, а государству из каких-то соображений нужно вкладывать туда деньги. Но зачем делать это путем создания универсального коммерческого банка? Если нужно провести операции, обеспечивающие возвратность и срочность, это можно поручить банку-агенту. Он выполнит эту услугу, возьмет за это рыночную ставку и не потеряет тех денег, какие теряются в госбанках. Но если государство и этого не может доверить банковской системе, то нужно специфицировать в лицензии то, для чего создается госбанк. Единственное, что требует специального отношения, – Сбербанк. Но что не требует специального отношения – это раздумья по поводу Сбербанка, думать можно уже и сейчас. Наша позиция состоит в том, что суть активных операций Сбербанка должна быть обусловлена природой его пассивов. Когда пассивы – это средства населения, то было бы естественно, чтобы население, которое практически эксклюзивно хранит деньги в Сбербанке, являлось основным его контрагентом и по активным операциям. Прежде всего речь об ипотеке. Этот сектор, который фундаментально оживляет экономику, у нас до сих пор не развит. Кто из банковских учреждений может его потянуть? Никто, кроме Сбербанка. Но он изначально был ориентирован только на пассивные операции – собрать деньги населения и купить ГКО, ОВВЗ или, как он практикует сейчас, раздать всем крупным компаниям кредиты по 50 миллионов долларов. Правильным, с нашей точки зрения, было бы сориентировать Сбербанк на развитие ипотеки и потребительское кредитование. Развитие ипотеки потребует огромных усилий – от работы с клиентами до выработки законов и политического лоббирования – для этого нужна гигантская машина. Понятно, что Сбербанку это ‘неинтересно’, но для государства, общества, да и для Сбербанка в конечном итоге это принесет большую пользу. – В тезисах РСПП говорится, что функции Центрального банка нуждаются в уточнении. Как вы относитесь к обсуждающейся сейчас идее усиления роли Национального банковского совета в определении политики ЦБ? – Пока, кроме отдельных выступлений, ничего определенного я не слышал. Когда дискуссия начнется, надо внимательно посмотреть, как выглядят эти предложения, как они изменят ландшафт. – Но вектор можете оценить? – Вектор позитивный. Сейчас главный регулятор денежного обращения в стране совершает операции на открытом рынке, одновременно его же и регулирует, над ним же и надзирает, одновременно поддерживает ряд инфраструктурных проектов – платежно-расчетная система, инкассация, участие в капитале банков, которые, кстати, пользуются нерыночными привилегиями. Конечно, это бремя требует облегчения… Предложения РСПП по реформированию банковской системы Реформирование среды 1. Переход на международные стандарты финансовой отчетности для банков. Если полный переход достаточно сложная процедура, требующая раскрытия новых объемов информации, переобучения, а главное – законодательного утверждения новых стандартов (предлагается осуществить полный переход в течение двух лет), единственный выход – параллельное существование двух систем координат и использование для целей банковской реформы отчетности только по международным стандартам. 2. Изменение налогообложения банков, мотивирующее создание адекватных резервов и рыночную оценку активов, а также капитализацию банков. Для того чтобы банки были экономически мотивированы к созданию адекватных рискам резервов по добросовестным сделкам и операциям, в расчет налогооблагаемой базы должны приниматься резервы, созданные по международным стандартам. Сохраняют актуальность пересмотр налогообложения переоценки валюты, поступившей в оплату уставного капитала, покупки иностранных дензнаков и платежных документов и ряд других норм налогообложения банков. Фискальный интерес не должен быть приоритетом при изменении системы налогообложения банков. Регулирование участников рынка 1. Уточнение и оптимизация функций ЦБ в аспекте совмещения регулирования денежного обращения, осуществляемого в форме коммерческой деятельности на финансовом рынке, и надзора, а также в таких секторах, как участие в капитале банков, пользующихся нерыночными привилегиями, ведение операций на валютном рынке и вторичном рынке государственных обязательств, поддержание платежно-расчетной системы и инкассации. Выработка рекомендаций по этим вопросам обязательна и должна проходить с учетом базового содержательного вектора реформ, происходящих в остальной экономике: отмена льгот и преференций, создание конкурентной среды, четкое разделение функций регулирования и хозяйственной деятельности. 2. Безусловный приоритет надзора – эффективный содержательный контроль за качеством управления рисками банковской деятельности на основе международных стандартов, приближение существа российского надзора к Базельским принципам эффективного банковского надзора. 3. Предлагается в течение ближайших двух лет путем поэтапного повышения капитальных требований к банкам осуществить переход к трехуровневой банковской системе: ЦБ – банки с генеральной лицензией (включая Сбербанк и госбанки) – региональные банки. Лицензия должна регулировать деятельность банка в региональном аспекте, по продуктовому ряду, т.е. по виду разрешенных пассивных и активных операций и по контрагентам, клиентам. Для получения федеральной лицензии банк должен иметь собственный капитал по международным стандартам 1 млрд рублей. В течение одного года после получения федеральной лицензии банк должен увеличить собственный капитал до 2 млрд рублей, в течение двух лет после получения федеральной лицензии и для ее сохранения банк должен иметь собственный капитал 3 млрд рублей. В таких банках вводится параллельное ведение учета и предоставление отчетности для целей надзора по международным стандартам, жесткий надзор за управлением рисками, упрощенный порядок приостановления операций и отзыва лицензии, устанавливаются реальные владельцы. Остальные банки должны в течение года увеличить капитал до 200 млн рублей по международным стандартам (как вариант – размер необходимого капитала может устанавливаться на региональном уровне в зависимости от состояния банковского сектора в регионе) для сохранения ограниченной лицензии. Такая лицензия дает право на открытие филиалов в определенном регионе или нескольких регионах, обязывает осуществлять расчеты с иностранными банками исключительно через банки с федеральной лицензией, устанавливает определенные ограничения по контрагентам и видам услуг. Для создания равной конкурентной среды предлагается ввести профильное лицензирование специализированных государственных банков.